Аналитический отчет: структурное насилие, институциональные дисфункции и летальные исходы в системе принудительной мобилизации в Украине (2025–2026 годы)

Контекст экзистенциального и демографического кризиса

По состоянию на 2025 год и на протяжении 2026 года государство столкнулось с беспрецедентным по масштабу вызовом, затрагивающим основы его демографической, социальной и правовой устойчивости. На фоне затяжного вооруженного конфликта высокой интенсивности, который истощил кадровые резервы регулярной армии и первых волн добровольцев, система комплектования вооруженных сил вошла в фазу глубокого системного кризиса. Этот кризис характеризуется не только нехваткой личного состава на линии боевого соприкосновения, но и фундаментальным разрывом между потребностями государства в человеческом ресурсе и готовностью общества этот ресурс предоставлять.

В попытках компенсировать нехватку военнослужащих территориальные центры комплектования и социальной поддержки (ТЦК и СП) перешли к практике агрессивного уличного рекрутинга, что привело к росту числа инцидентов, заканчивающихся тяжелыми травмами или летальным исходом для мобилизованных гражданских лиц. Для понимания масштаба проблемы необходимо рассматривать мобилизационное насилие в более широком макроэкономическом и гуманитарном контексте. По данным Мониторинговой миссии ООН по правам человека в Украине (ММПЧУ), 2025 год стал самым смертоносным для гражданского населения с момента эскалации конфликта в 2022 году. Усиление интенсивности боевых действий, массированное применение дальнобойного оружия и скоординированные удары по энергетической инфраструктуре привели к тому, что только в 2025 году подтвержденные потери среди гражданского населения составили 2526 погибших и 12 162 раненых, что на 31% больше, чем годом ранее.

В частности, в октябре 2025 года уровень потерь оставался критически высоким: погибли как минимум 148 мирных жителей. Пока международное сообщество и правозащитные организации традиционно фокусируют внимание на жертвах внешних атак и военных преступлениях в отношении военнопленных — включая гибель по меньшей мере 169 украинских военнослужащих в российском плену и вынесение более 120 незаконных приговоров с длительными сроками заключения — внутреннее структурное насилие со стороны государственных органов рекрутинга долгое время оставалось в слепой зоне официального мониторинга.

В то же время, как констатируют в ММПЧУ, в стране наблюдается последовательное ухудшение ситуации с защитой прав гражданского населения по всем направлениям. Этот отчет анализирует задокументированные случаи гибели украинских граждан в результате взаимодействия с ТЦК за период 2025–2026 годов. В условиях, когда официальные органы власти, ведомственные пресс-службы и правоохранительные структуры склонны сглаживать эти факты, квалифицируя их как несчастные случаи или последствия внезапных хронических заболеваний, опорой для исследования служат:

• данные независимых средств массовой информации
• расследования правозащитников
• материалы адвокатских запросов
• цифровые следы в социальных сетях

Исследование показывает противоречия между государственными антикризисными нарративами и зафиксированной реальностью, рассматривает механизмы сокрытия улик и анализирует вторичные социальные последствия, возникающие в результате деградации правовых механизмов комплектования.

Макроконтекст кадрового дефицита и правовая трансформация системы

Катализатором всплеска насилия на улицах украинских городов в 2025–2026 годах стала суровая математика войны на истощение. Согласно аналитическим данным Центра стратегических и международных исследований (CSIS), конфликт перешел в фазу беспрецедентных потерь. С начала эскалации в 2022 году российские силы понесли потери, оцениваемые почти в 1,2 миллиона человек (убитыми и ранеными), что является абсолютным рекордом для любой крупной державы со времен Второй мировой войны.

При сохранении текущих темпов боевых действий совокупные потери обеих сторон могут достигнуть 2 миллионов человек к весне 2026 года.

Такая логика войны на истощение требует непрерывного притока свежих сил для удержания фронта, который в 2025 году характеризовался медленным, но неумолимым продвижением российских войск (от 15 до 70 метров в сутки в ходе наиболее интенсивных наступлений). На фоне постоянных сообщений о гибели военнослужащих, таких как зафиксированные в октябре 2025 года потери опытных бойцов (Борис Драч, Федор Матяш, Николай Яцишинец, Евгений Кульбикаев, Анатолий Трушин), подразделения Вооруженных сил Украины столкнулись с критическим недоукомплектованием.

Этот кадровый дефицит усугубляется эпидемией самовольного оставления частей (СОЧ) и дезертирства. Статистика, обнародованная в начале 2025 года, свидетельствует о коллапсе внутренней дисциплины и морального духа: только за первые месяцы года было открыто более 110 000 новых расследований по фактам СОЧ, что составило более половины от всех подобных производств, превышающих 200 000, с момента начала полномасштабного вторжения.

Общее количество дел о дезертирстве перешагнуло отметку в 50 000.

В ответ на эту экзистенциальную угрозу государство инициировало радикальное ужесточение мобилизационного законодательства. Закон о мобилизации, принятый в апреле 2024 года и вступивший в полную силу с окончанием 60-дневного льготного периода 16 июля 2024 года, полностью переформатировал правила взаимодействия гражданина и государства.

Минимальный призывной возраст был снижен с 27 до 25 лет (с возможностью призыва лиц 18–24 лет в ряде специфических случаев), а статус «ограниченно годен» был полностью упразднен, обязав сотни тысяч людей с хроническими заболеваниями проходить повторные военно-врачебные комиссии (ВЛК).

Хотя Министерство обороны отчиталось о том, что около 4 миллионов граждан обновили свои данные (преимущественно через правительственное приложение «Резерв+»), в стране оставалось приблизительно 4,35 миллиона мужчин мобилизационного возраста, не находящихся в рядах армии. Законодатель предусмотрел суровые санкции за уклонение: штрафы (размер которых был существенно увеличен майским законом 2024 года, начиная с базовой суммы за неявку для обновления данных), лишение права управления транспортными средствами, отказ в консульских услугах за рубежом и, что наиболее важно, легализацию отправки повесток по почте.

Повестка стала считаться врученной юридически даже при отсутствии физической подписи адресата. Лица, игнорирующие эти требования, автоматически объявлялись в розыск в рамках уголовных производств.

Это создало формальные юридические основания для сотрудников правоохранительных органов и ТЦК задерживать практически любого мужчину призывного возраста на улице.

Однако критики закона, включая главу парламентского комитета по национальной безопасности Романа Костенко, неоднократно указывали на его фундаментальный изъян: закон сосредоточен на механизмах принуждения, но оставляет нерешенными вопросы демобилизации (права на увольнение из армии) и ротации (отдыха подразделений от передовой). В общественном восприятии это превратило службу в армии в «билет в один конец» и стало одним из главных факторов уклонения и сопротивления.

Феномен «бусификации» и трансформация рекрутинговых практик

Несоответствие между жесткими квотами Министерства обороны и низкой готовностью части граждан мобилизоваться привело к эволюции методов рекрутинга. ТЦК отошли от практики рассылки повесток по адресам регистрации, поскольку многие военнообязанные перестали проживать по месту прописки, и перешли к так называемой «дикой мобилизации».

Этот процесс характеризуется облавами, перекрытием улиц, установкой мобильных блокпостов и принудительным задержанием людей в публичных местах, откуда их сажают в микроавтобусы (что и породило неформальный термин «бусификация») для немедленной доставки в пункты сбора. В 2025 году эти тактики стали особенно заметными и демонстративными. Сотрудники ТЦК начали системно проверять места досуга и массового скопления людей, стремясь разрушить иллюзию «нормальной жизни» в тылу. Знаковым инцидентом стал рейд 11 октября 2025 года в Киеве, когда во время концерта популярной рок-группы «Океан Эльзы» во Дворце спорта сотрудники ТЦК при поддержке полиции устроили массовую проверку документов.

Видеокадры, на которых военные волокут по асфальту упирающегося и кричащего мужчину в гражданской одежде под скандирование толпы «Позор!», получили широкий резонанс в украинских и международных медиа.

Подобные облавы были зафиксированы на элитных курортах и даже во время свадебных торжеств в центре Львова. Эта динамика обнажила глубокий социальный раскол. Как охарактеризовал ситуацию народный депутат Алексей Гончаренко, в украинском обществе образовалась «взрывоопасная смесь».

С одной стороны — рекрутеры, многие из которых являются ветеранами боевых действий, получившими ранения, списанными с передовой и похоронившими своих побратимов. Их психологическое состояние часто отягощено посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) и глубоким чувством несправедливости по отношению к тем, кто остался в тылу.

С другой стороны — гражданские лица, считающие методы ТЦК незаконными похищениями и жалующиеся на то, что сотрудники ТЦК забирают людей без разбора, фактически отправляя их на смерть.

Это столкновение окопной реальности и тыловой гражданской жизни стало питательной средой для неконтролируемого насилия. Ветеран войны и юрист Олег Симороз заявил, что подобные агрессивные подходы серьезно повредили мобилизационной кампании и дискредитировали саму идею службы в армии.

Типология и анализ случаев летальных исходов

Детальный анализ задокументированных инцидентов со смертельным исходом позволяет систематизировать их в рамках трех основных категорий. Каждая из этих категорий иллюстрирует специфический тип сбоя в государственной системе защиты прав человека и демонстрирует различные механизмы институционального сокрытия.

Категория I: Прямое насилие и механизм круговой поруки

Наиболее серьезными проявлениями структурного насилия являются случаи прямого физического воздействия на граждан, когда травмы носят ярко выраженный криминальный характер. Резонансным маркером 2025 года стало дело 43-летнего Романа Сопина.

Хронология этого инцидента показывает механизм взаимодействия военкоматов и правоохранительной системы, при котором защита институциональной репутации может брать верх над требованием ответственности. 18 октября 2025 года Сопин был подвергнут насильственной «бусификации» на одной из улиц Подольского района Киева. После помещения в ТЦК он успел совершить телефонный звонок матери, попросив передать ему сменную одежду, наличные деньги и контактные линзы, что свидетельствовало о его нормальном когнитивном состоянии и готовности адаптироваться к ситуации.

Однако уже на следующий день, 19 октября, он был экстренно госпитализирован из стен рекрутингового центра в коматозном состоянии с тяжелейшими травмами головы. 23 октября 2025 года Роман Сопин скончался в реанимации. Реакция военной администрации района и Национальной полиции напоминала типовой сценарий кризисной коммуникации. Военные чиновники оперативно выпустили заявление, утверждающее, что Сопин якобы внезапно потерял сознание и ударился головой о твердый пол Подольского ТЦК.

Для придания веса этой версии было заявлено о наличии примерно десятка свидетелей этого «случайного падения». Более того, сотрудники полиции, прибывшие на место происшествия, начали активно продвигать гипотезу о внезапном приступе эпилепсии, пытаясь закрыть дело на ранней стадии. Эта версия была поставлена под сомнение усилиями родственников и независимой экспертизы. Адвокат семьи Александр Протас представил официальное свидетельство о смерти, в котором причиной гибели значились тупая травма головы, массивное кровоизлияние в мозг, множественные переломы костей черепа и закрытая черепно-мозговая травма. Защита аргументированно указала, что падение с высоты собственного роста редко приводит к повреждениям подобной разрушительной силы. По словам Протаса, характер травм указывал на результат «мощного, профессионального удара», нанесенного человеком, владеющим навыками рукопашного боя.

Семья погибшего также категорически опровергла наличие у Сопина каких-либо склонностей к обморокам или эпилепсии в анамнезе. Мать погибшего, Лариса Сопина, в своих публичных обращениях охарактеризовала действия полиции как «абсолютно цинично равнодушные», подчеркнув, что никто из официальных лиц даже не попытался связаться с семьей для объяснения причин гибели сына, а следствие было направлено исключительно на сокрытие улик.

Несмотря на то, что киевская полиция и военные власти официально отвергли любые обвинения в превышении полномочий или попытках замять дело, смерть Романа Сопина стала катализатором общенационального возмущения жесткими методами рекрутеров. Если в Киеве силовики пытались представить смерть как несчастный случай, то в ряде других регионов насилие было трудно отрицать. В конце апреля 2025 года в Сумской области разразился скандал, когда непосредственно на территории местного ТЦК военнослужащий до смерти забил мобилизованного мужчину. В отличие от дела Сопина, тяжесть улик вынудила следствие взять военного под стражу. Тем не менее, квалификация преступления как «убийство по неосторожности» вызывает серьезные вопросы у правозащитников, так как она минимизирует ответственность за целенаправленное причинение тяжких телесных повреждений гражданскому лицу на режимном объекте Министерства обороны. Еще одним заметным случаем стал инцидент, произошедший 4 апреля 2025 года в Одессе. Процедура принудительного оповещения граждан переросла в жесткое задержание мужчины прямо посреди оживленной городской улицы. В ходе силового контакта, осуществляемого сотрудниками ТЦК («людьми в военной форме»), мужчина потерял сознание и скончался до прибытия скорой помощи.

Записи с видеокамер и смартфонов очевидцев, быстро распространившиеся в социальных сетях, зафиксировали тревожную деталь: пока пострадавший лежал на асфальте, реанимационные мероприятия пытались проводить случайные прохожие, тогда как инициаторы задержания дистанцировались от происходящего и не оказывали доврачебной помощи.

Общественная организация «Антикоррупционный фронт» и другие правозащитники квалифицировали этот инцидент не как трагическую случайность, вызванную возможными скрытыми патологиями сердца у потерпевшего, а как прямое следствие игнорирования военкоматами состояния здоровья граждан перед применением к ним физического насилия. Сетевое возмущение, последовавшее за публикацией видео, отразило убеждение части общества в том, что ТЦК превратились в источник серьезной угрозы для украинцев на фоне безнаказанности.

Категория II: Карательная медицина и дисфункция Военно-врачебных комиссий

Второй паттерн фатальных исходов связан с функционированием военно-врачебных комиссий. С отменой статуса «ограниченно годен» ВЛК превратились в конвейер, задача которого — легализовать отправку в войска людей с тяжелыми хроническими заболеваниями. Врачи комиссий, находясь под колоссальным административным давлением военкомов, систематически игнорируют медицинские карты, результаты независимых обследований и жалобы задержанных. Ярким примером подобной медицинской халатности, приводящей к смерти, является инцидент в Черновцах, произошедший 7 февраля 2025 года. В этот день совместный патруль ТЦК и Национальной полиции выявил на улице 32-летнего мужчину, который якобы числился в розыске за уклонение от мобилизации. Его препроводили в областной сборный пункт для уточнения учетных данных и немедленного прохождения ВЛК.

Согласно официальному коммюнике Буковинского ТЦК, во время предварительной беседы мужчина находился в стабильном состоянии и не высказывал жалоб на здоровье. Однако непосредственно во время прохождения конвейера врачебной комиссии его самочувствие резко ухудшилось, и он потерял сознание.

Несмотря на прибытие кареты скорой помощи и проведение реанимационных мероприятий, медикам оставалось лишь констатировать биологическую смерть.

Наиболее примечательна в этой истории юридическая эквилибристика следственных органов: Национальная полиция в Черновицкой области внесла сведения в Единый реестр досудебных расследований по статье 115 Уголовного кодекса («умышленное убийство»), однако сопроводила дело парадоксальной официальной пометкой «естественная смерть». Этот бюрократический прием позволяет формально выполнить процедуру возбуждения уголовного дела по факту смерти не в медицинском учреждении, но заранее предопределяет его закрытие за отсутствием состава преступления, полностью выводя из-под удара врачей ВЛК и должностных лиц ТЦК, подвергших человека смертельному уровню стресса. Стремление списывать гибель мобилизованных на их собственные болезни сформировалось не в 2025 году. Фундамент этой защитной стратегии был заложен еще в прецедентных делах 2024 года, среди которых выделяется смерть Сергея К. в Звягельском районном ТЦК (Житомирская область).

Мужчина был доставлен в военкомат 28 мая 2024 года для прохождения ВЛК. На следующее утро у него случился тяжелый припадок, а 2 июня он скончался в больнице, не приходя в сознание. Житомирский областной ТЦК оперативно запустил нарратив, который впоследствии станет золотым стандартом для оправданий: согласно их заявлению, мужчина якобы злоупотреблял алкоголем на протяжении нескольких дней до задержания, что и спровоцировало эпилептический статус.

Более того, легкие телесные повреждения, зафиксированные на его теле, следственно-оперативная группа без промедлений квалифицировала как «самокалечение» во время конвульсий, категорически отвергнув малейшую возможность стороннего физического воздействия.

Использование клише «эпилепсия и самокалечение» оказалось настолько удобным для следствия, что, как мы видели выше, полиция пыталась применить в точности этот же сценарий для сокрытия факта пробитого черепа Романа Сопина в Киеве более года спустя. Международное измерение проблема медицинского произвола ТЦК получила в июле 2025 года в результате инцидента в Закарпатской области. Смерть местного жителя (по ряду данных, представителя этнического венгерского меньшинства) после задержания рекрутерами вызвала не просто региональный резонанс, а полномасштабный дипломатический кризис. Министерство иностранных дел Венгрии, известное своей жесткой позицией по защите прав закарпатских венгров, официально вызвало посла Украины для дачи объяснений в связи со смертью гражданина, которого, по утверждениям правозащитников, жестоко избили сотрудники ТЦК.

Сухопутные войска ВСУ были вынуждены оправдываться на самом высоком уровне. В официальном заявлении от 10 июля 2025 года военное ведомство категорически отвергло обвинения в принудительной мобилизации, пытках и нарушениях прав человека, сославшись на предварительные выводы судебно-медицинской экспертизы, которая назвала причиной смерти тромбоэмболию легочной артерии (оторвавшийся тромб) и ожидаемо не нашла признаков насилия.

Однако сам факт того, что внутренние практики мобилизации начали провоцировать дипломатические демарши стран-членов Европейского Союза, свидетельствует о том, что проблема вышла далеко за рамки юрисдикции местных военных прокуратур и начала наносить прямой ущерб геополитическим интересам государства на международной арене.

Категория III: Институциональная деградация учебных центров

Даже если незаконно задержанному гражданину удается выжить в стенах ТЦК и пройти формальную процедуру ВЛК, его жизнь подвергается критической опасности на следующем этапе — в учебных центрах подготовки. Согласно докладам иностранных аналитиков, в частности аналитической записке правительства Великобритании за 2022–2024 годы, система подготовки новобранцев в Украине базируется на нескольких крупных центрах, которые хронически переполнены.

В условиях непрерывного потока мобилизованных эти объекты не способны обеспечить ни качество подготовки, ни базовые бытовые условия. Сроки базовой подготовки были сокращены до критического минимума (от 30 до 45 дней в 2024 году), а условия пребывания характеризуются как абсолютно неприемлемые, особенно для лиц старшего возраста или тех, кто имеет слабую физическую подготовку.

Попадание в такую среду людей с незаконно проигнорированными медицинскими противопоказаниями часто заканчивается трагедией. Показательным примером дисфункции системы на всех ее уровнях — от незаконного задержания до гибели в тренировочном лагере — стало дело Алексея Чорного в конце 2025 — начале 2026 года. Чорный имел статус студента дневной формы обучения и действующую отсрочку от призыва.

Несмотря на это, представители Береговского районного ТЦК (связанного с городом Виноградов на Закарпатье) полностью проигнорировали его правовой статус. Без малейших законных оснований Чорный был принудительно мобилизован, пропущен через фиктивную ВЛК и отправлен в учебный центр. Трагедия заключается в том, что правоохранительная и судебная система оказались слишком медлительными, чтобы спасти его жизнь. 24 декабря 2025 года украинский суд, рассмотрев дело, вынес однозначный вердикт: мобилизация Алексея Чорного была абсолютно незаконной.

Суд установил, что его отсрочка никогда не аннулировалась, а представители ТЦК в ходе судебных заседаний не смогли предоставить ни единого документа, оправдывающего их действия. На основании этого суд отменил приказы о его призыве и зачислении в воинскую часть.

Однако это решение носило сугубо посмертный характер. К тому моменту Алексей Чорный уже скончался на территории учебного центра. Правозащитники, расследующие этот инцидент, утверждают, что первопричиной смерти стало неоказание своевременной медицинской помощи в условиях незаконного удержания в военизированном учреждении.

Руководитель общественной организации Лариса Криворучко инициировала масштабную юридическую кампанию, направив заявления о совершении уголовного преступления в Государственное бюро расследований (ГБР), Службу безопасности Украины (СБУ) и Национальную полицию. Активисты требуют не просто дисциплинарных взысканий, а реального уголовного преследования конкретных чиновников ТЦК, чьи подписи под незаконными приказами привели к смерти человека.

Дело Алексея Чорного стало квинтэссенцией системного сбоя: государство признало ошибку и незаконность действий собственных органов лишь после того, как гражданин заплатил за это высшую цену.

Вторичные последствия: Теневая экономика уклонения и обратное насилие

Страх перед физическим принуждением со стороны ТЦК спровоцировал ряд разрушительных социальных явлений, главным из которых стала криминализация путей бегства из страны. Украинские мужчины, спасаясь от принудительной мобилизации, создали высокий спрос на услуги транснациональных контрабандных сетей. По состоянию на 2024–2025 годы теневой бизнес на западных границах Украины достиг значительных масштабов: стоимость нелегального перехода границы с Румынией или другими сопредельными государствами возросла до 15 000 долларов США за человека. Эта индустрия порождает собственные, сопутствующие жертвы, которые де-факто также являются жертвами мобилизационной политики государства. Для обхода многоуровневых систем безопасности пограничной службы, включающих дроны с тепловизорами, фотоловушки и многокилометровые заборы с колючей проволокой, контрабандисты направляют беглецов по смертельно опасным маршрутам.

Десятки мужчин гибнут, пытаясь переплыть ледяные воды реки Тиса с помощью обычных надувных матрасов, или срываются со скал в Карпатах. Ситуацию усугубляет то, что преступные группировки начали массово привлекать в качестве проводников местных несовершеннолетних детей, которые хорошо ориентируются на местности и, в силу возраста, не подлежат уголовной ответственности за организацию незаконной переправки лиц через государственную границу.

Тех, кого задерживают при попытке бегства, не просто штрафуют: как правило, пограничники доставляют их прямо в ближайшие отделы ТЦК, и круг замыкается. Еще одним тревожным симптомом институционального кризиса стал рост ответного насилия со стороны гражданского общества в отношении сотрудников военкоматов. Доведенные до отчаяния граждане начинают воспринимать силовиков не как представителей законной власти, а как угрозу, против которой допустима самооборона.

Показательным в этом отношении стал инцидент во Львове в декабре 2025 года. Согласно сообщению Офиса Генерального прокурора, в ходе нападения был убит военнослужащий местного ТЦК, который ранее являлся ветераном Антитеррористической операции (АТО). Подозреваемый в нападении был оперативно задержан полицией 4 декабря.

Этот случай, хотя он и представляет собой гибель рекрутера, а не мобилизованного, важен для понимания общей картины: структурное насилие государства может порождать жесткое сопротивление снизу, стирая грань между правоохранительной деятельностью и уличным насилием. Общество, травмированное войной, начинает раскалываться изнутри.

Информационное противоборство и эксплуатация кризиса

Анализ ситуации был бы неполным без учета того, как случаи гибели в ТЦК влияют на информационную безопасность государства в условиях гибридной войны. Инциденты с применением насилия, моментально тиражируемые в мессенджерах (в первую очередь в Telegram) и социальных сетях, становятся самым мощным оружием деморализации населения. Как справедливо отмечают аналитики украинского Центра противодействия дезинформации, российские государственные медиа, спецслужбы и прокремлевские блогеры системно и высокопрофессионально эксплуатируют визуальный контент конфликтов с ТЦК. Кадры избиений, такие как в Сумах или Одессе, органично вплетаются в российские информационно-психологические операции (ИПСО). Главный нарратив, продвигаемый пропагандой на основе этих реальных видеозаписей, заключается в том, что украинское правительство не ценит жизни своих граждан и готово вести войну «до последнего украинца», превращая собственную страну в пространство принуждения. Парадокс заключается в том, что для создания этого разрушительного нарратива российской пропаганде даже не нужно прибегать к фабрикации фейков — достаточно лишь транслировать реальные действия украинских военкоматов, сопровождая их соответствующими комментариями. Эта информационная кампания наносит серьезный ущерб доверию к государственным институтам и легитимности мобилизационного процесса в целом. Для академической объективности следует отметить, что проблемы с репрессивными методами комплектования и сокрытием потерь характерны не только для Украины, но и для государства-агрессора. В Российской Федерации, которая весной 2025 года инициировала крупнейший призыв (160 000 человек в возрасте 18–30 лет) для увеличения армии до 2,5 миллиона военнослужащих, также фиксируются случаи гибели призывников до попадания на фронт и облавы на уклонистов (например, история Богдана из Подмосковья, скрывающегося от властей из-за гипертонии). Случай 22-летнего призывника Амана Малышева из Якутии, отправленного в учебный центр в Уссурийск и таинственным образом погибшего в приграничной Брянской области вопреки обещаниям не использовать срочников в зоне боевых действий, демонстрирует схожие паттерны государственного пренебрежения человеческой жизнью и последующего сокрытия информации от родственников. Однако для украинского государства, декларирующего приверженность европейским ценностям и демократическим стандартам прав человека, подобное сходство практик рекрутинга с авторитарным режимом противника является не просто репутационной потерей, а поражением в войне смыслов.

Заключение

Анализ эмпирических данных за 2025–2026 годы, базирующийся на материалах независимых журналистских расследований, отчетах правозащитных организаций и документах судебного делопроизводства, позволяет сделать неутешительный вывод. Случаи гибели украинских гражданских лиц в процессе принудительной мобилизации — будь то смерть от прямого физического насилия в стенах ТЦК, летальный исход вследствие медицинской халатности ВЛК или гибель в результате неоказания помощи в переполненных учебных центрах — более не могут рассматриваться только как статистическая погрешность, эксцессы отдельных исполнителей на местах или изолированные трагические инциденты. Эти события складываются в четкий паттерн институциональной деградации и представляют собой системное проявление глубокого кризиса мобилизационной модели государства. Смерти Романа Сопина в Подольском районе Киева, незаконно призванного студента Алексея Чорного в Закарпатье, а также безымянных жертв произвола в Сумах, Черновцах и Одессе обнажили критический разрыв между декларируемыми правовыми нормами и фактической правоприменительной реальностью. Жесткие квоты на призыв, подкрепленные прежде всего административным принуждением, в сочетании с дефицитом мотивированного личного состава трансформировали территориальные центры комплектования из бюрократических учетных органов в карательные институты. Эти структуры де-факто наделены неформальным иммунитетом, что позволяет им безнаказанно применять несоразмерную силу в отношении гражданского населения. Систематическое использование военно-врачебных комиссий как инструмента принудительной легализации призыва заведомо непригодных к службе лиц, а также стандартная полицейская практика подмены криминальных причин смерти сомнительными медицинскими диагнозами (обморок, приступ эпилепсии, внезапная тромбоэмболия, самокалечение) свидетельствуют о существовании внутриведомственной круговой поруки. Эта порука поддерживается лояльностью следственных и правоохранительных органов, стремящихся не допустить дискредитации кампании по комплектованию вооруженных сил. Продолжение применения методов неконтролируемой «бусификации» в условиях игнорирования презумпции невиновности и базовых прав человека подрывает национальную безопасность. Быстрый рост количества дел по дезертирству и самовольному оставлению частей, расцвет транснациональной криминальной индустрии контрабанды уклонистов, перерастание региональных инцидентов в международные дипломатические скандалы (как в случае с Венгрией), а также начало ответного насилия со стороны гражданского общества в адрес сотрудников военкоматов являются прямым следствием государственного структурного насилия. Без немедленного реформирования механизмов рекрутинга, восстановления процессуальной независимости военно-врачебных комиссий и обеспечения неотвратимости уголовного наказания для должностных лиц ТЦК и полиции, виновных в превышении полномочий, убийствах по неосторожности и неоказании помощи, количество жертв принудительной мобилизации будет возрастать. Подобный вектор развития событий может привести к углублению социального раскола, параличу государственных институтов и дальнейшему истощению демографического потенциала, критически необходимого для послевоенного восстановления.

Источники

1. Russia's Grinding War in Ukraine - CSIS https://www.csis.org/analysis/russias-grinding-war-ukraine
2. Ukrainian conscription crisis - Wikipedia https://en.wikipedia.org/wiki/Ukrainian_conscription_crisis
3. 2025 deadliest year for civilians in Ukraine since 2022, UN human rights monitors find https://ukraine.ohchr.org/en/2025-deadliest-year-for-civilians-in-Ukraine-since-2022-UN-human-rights-monitors-find
4. 2025 deadliest year for civilians in Ukraine since 2022, UN human rights monitors find https://ukraine.un.org/en/308241-2025-deadliest-year-civilians-ukraine-2022-un-human-rights-monitors-find
5. Four years since the full‑scale invasion of Ukraine: Key facts and findings, February 2026 https://reliefweb.int/report/ukraine/four-years-full-scale-invasion-ukraine-key-facts-and-findings-february-2026
6. Protection of Civilians in Armed Conflict — October 2025 | UN Human Rights Monitoring Mission in Ukraine https://ukraine.ohchr.org/en/Protection-of-Civilians-in-Armed-Conflict-October-2025
7. World Report 2025: Ukraine - Human Rights Watch https://www.hrw.org/world-report/2025/country-chapters/ukraine
8. Civilian Harm and Rights Violations Intensify in Ukraine Four Years After Invasion, UN Human Rights Monitors Say https://ukraine.un.org/en/310297-civilian-harm-and-rights-violations-intensify-ukraine-four-years-after-invasion-un-human
9. Втрати силових структур внаслідок російського вторгнення в Україну (жовтень 2025) https://uk.wikipedia.org/wiki/Втрати_силових_структур_внаслідок_російського_вторгнення_в_Україну_(жовтень_2025)
10. A Violent Death Casts A Stark Spotlight On Ukraine's Military ... https://www.rferl.org/a/kyiv-conscription-death-sopin-questions-military-recruitment/33577229.html
11. Country policy and information note: military service, Ukraine, September 2025 (accessible) https://www.gov.uk/government/publications/ukraine-country-policy-and-information-notes/country-policy-and-information-note-military-service-ukraine-june-2022-accessible
12. У Чернівцях чоловік помер в ТЦК - Korrespondent.net https://ua.korrespondent.net/ukraine/4754109-u-chernivtsiakh-cholovik-pomer-v-ttsk
13. Вбивство у Сумському ТЦК: йде суд — Суспільне Суми https://suspilne.media/sumy/1006267-a-skoduu-pro-ce-obvinuvacenogo-u-vbivstvi-cerez-neobereznist-v-sumskomu-tck-vzali-pid-vartu/
14. ТЦК в Одесі вбив людину: Смерть посеред вулиці шокувала ... https://www.anticor.foundation/novyny/16909/
15. У Чернівецькому ТЦК розповіли деталі смерті молодого чоловіка ... https://promin.cv.ua/2025/02/07/u-chernivetskomu-ttsk-rozpovily-detali-smerti-molodoho-cholovika-na-zdorovia-skarh-ne-bulo.html
16. У Житомирському ТЦК чоловіку стало зле і він помер - Новинарня https://novynarnia.com/2024/06/05/u-zhytomyrskomu-tczk/
17. На Житомирщині чоловік помер після відвідин ТЦК: деталі - ПравдаТУТ NEWS https://pravdatutnews.com/society/2024/06/05/42686-na-zhytomyrshchyni-cholovik-pomer-pislya-vidvidyn-tck-detali
18. Посла України викликали в МЗС Угорщини через смерть ... https://suspilne.media/1063431-posla-ukraini-viklikali-v-mzs-ugorsini-cerez-smert-meskanca-zakarpatta-akogo-nibito-pobili-pracivniki-tck/
19. Смерть мобілізованого студента: Дії ТЦК на Закарпатті визнали ... https://www.ukr.net/news/details/criminal/116145854.html
20. ОГП: у Львові загинув військовий ТЦК, ветеран АТО. Підозрюваного у нападі затримали https://www.radiosvoboda.org/a/news-tck-napad-lviv/33612715.html
21. Russia's largest military call-up whips up fear among young men https://www.aljazeera.com/news/2025/4/16/russias-largest-military-call-up-whips-up-fear-among-young-men
22. In Russia's Sakha, a Fallen Conscript's Family Searches for Justice on the State's Terms https://www.themoscowtimes.com/2025/05/23/in-russias-sakha-a-fallen-conscripts-family-searches-for-justice-on-the-states-terms-a89195